Из воспоминаний В.С. Войтинского

«Правительство (первое коалиционное правительство – А.К.) приступило к работе при наилучших предзнаменованиях. Но меньше, чем через неделю, все изменилось: в рабочих кварталах Петрограда и в казармах поднялась волна недоверия, раздражения против коалиции, и день ото дня, час от часу эта волна поднималась все выше, все грознее. Не апрельские дни и не июньское наступление, а именно середина и вторая половина мая принесли нам в Петрограде наиболее тяжелые поражения. На этом переломе в низах должен с пристальным вниманием остановиться историк.

Стремительный поворот настроения в народных низах объяснялся, думается мне, тем, что массы ждали от коалиции чуда. Из первого пункта правительственной декларации массы уловили лишь одно слово – мир; из второго пункта, посвященного вопросу об армии, до их сознания дошло лишь слово демократизация; дальше шли широкие формулы: «государственный контроль», «всесторонняя защита труда», «переустройство финансовой системы на демократических началах»... Но прошло пять дней, прошла неделя, и все оставалось по-старому. Правда, газеты сообщили о каких-то шагах министерства иностранных дел, о разработке законопроектов в каких-то комиссиях... Но не этого ждали массы. Где мир? Где хлеб? Где чудо? Вместо ожидаемого мира – слухи о готовящемся наступлении на фронте. Вместо хлеба – дальнейший рост разрухи, дороговизны, безработицы. Вместо земли – какая-то статистика. Чудо не пришло! И независимо от будущих ошибок и грехов коалиции в этом был ее первородный, ее основный грех. Утопический максимализм низов – против реально достижимого путями демократии, – вот формула расхождения, наметившегося в мае между рабоче-солдатским Петроградом и руководителями советского большинства...

Авторитет Совета был все еще настолько велик, что, может быть, нам удалось бы в конце концов преодолеть в рабочей среде настроения социального утопизма, максимализма, бунтарства, если бы... если бы в политике коалиции была революционная энергия, если бы в ней чувствовалась твердая воля, несмотря на все препятствия осуществить возвещенные в декларации 6 мая обещания. Но этого не было. Наталкиваясь в области внешней политики на глухую стену в виде сопротивления союзников, в вопросах внутренней политики правительство встречалось с упорным противодействием цензовых элементов, считавших всякую уступку требованиям демократии – «расточением государственных ценностей». Оппозиция была не только внешняя, но и внутренняя – в частности, в ней видели весь смысл своего участия в правительстве представители партии народной свободы (кадетов – А.К.). Они открыто сказали об этом в своем заявлении, опубликованном одновременно с правительственной декларацией, «всецело одобрявшем внешнюю политику Милюкова» и требовавшем от правительства, чтобы ни в социальных, ни в национальных, ни в конституционных вопросах оно «не предвосхищало» Учредительного собрания! Это была их платформа коалиции.

Но и эта коалиция с демократией была принята не всеми цензовыми кругами и даже не всей конституционно-демократической партией: в партии оставалась весьма влиятельная оппозиция, которая была вообще против всякого соглашения с социалистами и предпочитала политику «твердой власти» без Советов и против Советов. На такой точке зрения стоял, между прочим, П.Н. Милюков, который, по собственному его рассказу, перед самым образованием коалиционного кабинета указывал кн. Львову альтернативу: или последовательно проводить программу твердой власти и, в таком случае, отказаться от идеи коалиционного правительства, пожертвовать А.Ф. Керенским... и быть готовым на активное противодействие захватам власти со стороны Совета – или же пойти на коалицию, подчиниться ее программе и рисковать дальнейшим ослаблением власти и дальнейшим распадом государства.

Люди и группы, разделявшие такую точку зрения, должны были не только тормозить деятельность правительства, но и приветствовать каждый признак охлаждения между ним и народными массами.

Отсутствие искреннего соглашения между представленными в коалиционном кабинете группами накладывало на решения правительства отпечаток половинчатости, нерешительности, робости. Требования демократии если и осуществлялись, то с опозданием, с урезками, с оговорками – так что у масс каждый раз являлось подозрение, нет ли здесь подвоха, обмана. И в отдельных случаях эти подозрения не были лишены основания».

(Войтинский В.С. 1917-й. Год побед и поражений. М., 1999. (Гл.5). http://www.felshtinsky.com/)